Дети Мевы 25 — 27

Глава 25

 

Марика:

Чувствую себя винтиком, который резко взяли в оборот. За меня решают, что надеть, что говорить, кому улыбаться. Кажется, это выдвижение в Великие – самое жуткое, что со мной случалось. Я даже честно послать ко всем чертям никого не могу!

Роджер, блин… Это не чёртик! Это демон, блин, настоящий! Нандрель вместе с Мидеей перед ним чуть ли не на задних лапках ходят!

По-моему, меня сурово обманули, в упаковке с наивным мальчиком подсунули какого-то матёрого интригана! Хи! Наговорил журналистам, что у Энастении на даккарцев банально «не стоит», и поэтому она всячески препятствует договору. Бабка бушует, вся пресса завалена анекдотами на эту тему, общественность катается со смеху. Я тоже тихо ржу в подушку.

Вчера изображала сладкие улыбки на встрече с журналистами у себя дома. Эмани пузиком вперёд позировала перед камерами. И все они наперебой рассказывали, какой Роджер замечательный. Нет, мне всегда казалось, что неолетанская семья сама по себе неправильная. Из троих родителей кто-то всегда оказывается лишним. В моей семье, по-моему, это я! Они тут и без меня мило полгода жили. И, кажется, никакой нужды во мне не ощущали.

 

Я сижу в кресле возле расправленной кровати. В комнате полумрак. На постели совсем юный мальчик даккарской крови. Так, как Роджер, за душу он не берёт. Но тело реагирует отменно. Я же живая, в конце концов!

Вот только расслабиться и получить удовольствие мне сегодня не светит. А такой мотив был хороший! Этот мальчик был со мной в плену у Энастении, и там я под дурманом наркотиков, кажется, немного подправила ему мозги. Теперь Анжей настаивал, чтобы я вернула обратно всё, как было, насколько это возможно. В нормальной ситуации это бы означало на недельку забрать мальчишку себе в постель. (Я, между прочим, привычна к разнообразию! В жизни дольше месяца не была верна одному любовнику!) Но… Роджер заявил, что хочет присутствовать… Блин! Сидит в углу в кресле и пьёт коньяк прямо из бутылки. (Производитель этого коньяка уже подарки мне присылает – кажется, Роджер умудряется потреблять большую часть выпускаемой им продукции.) Блин, сижу в кресле и просто беседую с мальчишкой, всё остальное делает Нандрель. Типа мастер-класс по тонкому рефреймингу.

 

Роджер:

Ещё немножко, и я по-настоящему, кажется, разучусь чувствовать. Такой грязью, таким жалким ничтожеством я себя ещё никогда не ощущал. Я лгу свом поведением, манерами, словами. Я изображаю из себя того, кем никогда не был и не буду – покорного раба. Да, разум говорит, что я на верном пути. Что, возможно, это единственный путь к спасению Даккара. Но… Я продвигаюсь к цели и презираю себя настолько, насколько это вообще возможно. Ни у кого уже не отваливаются челюсти, когда я усаживаюсь на пол у ног Марики. Никто уже не обращает внимания, что я хожу, как девка, с накрашенными глазами… Никто, кроме меня самого…

 

Утром Анжей напомнил, что до сих пор остаётся в доме Марики потому, что хочет вернуть мальчишку Аль Тобра домой, а для этого Марика должна обратно вправить парню мозги. Нандрель кивнула, что Марика уже достаточно восстановилась и может это сделать. Марика, как всегда последнее время, погружённая в себя, согласилась с каким-то подозрительным энтузиазмом. Уловив это, я вызвался присутствовать. Марика нахмурилась:

— Ты хочешь присутствовать?

— Да, я хочу разобраться в возможностях Ар, так что посмотреть, как с помощью него вправляют мозги, нахожу очень интересным.

Энтузиазм Марики поник.

— Ладно. Только ты будешь молчать и не вмешиваться, что бы ни происходило. Если прервать технику неоконченной, будет ещё хуже.

Я кивнул. Сдаётся мне, она просто хотела потрахаться под шумок. Честно говоря, такое её отношение просто бесило. Ей мало того, что она меня затащила в эту задницу? Решила из всего Даккара бордель сделать? Одного меня, покрытого позором, не хватает? Ладно бы местных рабов тискала. (Хотя этих я тоже, если замечу, с лестницы спущу – нефиг мне на глаза попадаться!).

 

Я сидел в уголке в кресле. Марика, поняв, что трахнуть мальчишку ей не удастся, притащила Нандрель. Сказала, что той нужно потренироваться. Парень, как собачонка, забрался на кровать, готовый выполнять всё, что скажут. Жутко выглядит. Не знаю, каким был этот парень до того, как Марика поковырялась в его сознании. Но такой… Если она не сможет это исправить, Анжею, наверное, придётся его убить.

— Тоби, сегодня с нами будет Рела, – Марика кивнула в сторону Нандрель, примостившейся на краю кровати, – Я хочу, чтобы ты не стеснялся её и был с ней ласковым, – парень испуганно оглядел Нандрель и кивнул, – Разденься, пожалуйста, – парень удивлённо посмотрел на Нандрель, потом на меня, – Не обращай внимания на Роджера. Он просто посмотрит.

Юбля! Ну издеваться-то над человеком зачем! Пацан мелкий совсем. Даже знак Цуе не носит. А это значит, что до того, как на его голову свалилась Марика, он даже с женщиной не был. Извращенка!

Мальчишка мялся, но медленно стягивал с себя одежду. Нандрель обняла его сзади. Он попытался дёрнуться. Куда там, мало того, что молодой совсем, так ещё и не боец! Нандрель шустро развернула его к себе, приподняла рукой за подбородок, смакуя поцелуи.

Ясно, трахать пацана будет Нандрель. У меня в последнее время закрадывается мысль, что вся эта их магия Ар только через секс делается.

В это время Нандрель уже раздела мальчишку. Он пытался вывернуться из её рук. Но потом ловил суровый взгляд Марики и чуть ли не со слезами возвращался обратно.

— Тоби, я хочу, чтобы ты был ласков с Релой. Я хочу посмотреть на это. Не разочаровывай меня!

Парень с обречённым видом подался к Нандрель, тихонько целуя её.

— Тоби, ты забыл как это делается? Или ты хочешь меня разозлить?

Мальчишка замотал головой. Каким-то заученным движением убрал волосы Нандрель с плеча и принялся покрывать поцелуями шею, висок, глаза, губы, руками неумело расстёгивая блузку на её груди.

Он ещё раз с надеждой покосился на Марику. Но она только кивала:

— Хорошо, продолжай.

Одежда Нандрель осела на коврике у кровати. Между прочим, у неё аппетитная фигура. Гармоничная такая, и мускулы не так явно выделяются, как у Марики. Хотя Марике её мускулы идут.

Марика потянулась в кресле с видом довольной кошки.

— Продолжайте. Я скажу, когда остановиться.

Юбля. Как бы меня ни бесил сам факт существования этого парня, сейчас мне было его жалко. Только сделать ничего нельзя. Никто другой, кроме этих двух извращенок, вывести его из этого рабского состояния не сможет.

Нандрель опрокинула мальчишку лицом в подушки, почти с урчанием покусывая его попу. Ещё одна дурная кошка! Вот кого–кого, а Нандрель явно не смущало ни моё присутствие, ни уж тем более присутствие Марики. Развратная зверушка!

Тем временем Нандрель с теми же повадками хищной котяры перевернула парня на спину и, раскидав по нему свои длинные волосы, нырнула губами в направлении члена. Мальчишка уже не зажимался. Он просто зажмурил глаза и с глупой рожей расслабился на подушке. Кто же от такого прятаться будет. У меня тоже, честно говоря, картина вызывала довольно однозначную реакцию. Правильно, какая тут многозначность? На меня смотрела попа Нандрель, плавно покачиваясь в такт её движениям. Очень призывно так покачиваясь.

Я перевёл взгляд на Марику. Эта хитроухая извращенка сидела и, ухмыляясь, смотрела на меня. Юбля, она издевается?

Нандрель прервалась, так и не дав парню кончить. Забрала с протянутой руки Марики что-то типа помады, не прячась намазала этим губы и впилась ими в губы мальчишки.

Да, с Марикой они явно друг друга и без слов понимают. Хотя чему я удивляюсь, я же видел их тогда в монастыре,  вылезающими из одной постели после большой групповухи.

Нандрель отцепилась от парня и, довольно рыкнув, отвалилась на другой угол кровати, предварительно выдернув из-под него одну подушку. Марика перестала на меня пялиться и снова повернулась к происходящему. Она внимательно осмотрела мальчишку. Он жмурился в непонятках. (Я бы уже громко ругался: раздраконили и расползлись по углам!)

— Тоби, сядь. Я хочу с тобой поговорить.

Нашла время, ё-моё!

Парень поднялся. Нандрель придвинула его спиной к себе, только не продолжила ласкать, а так, немного дразнила пальчиком, чтобы не расслаблялся.

— Тоби, я как-то говорила уже с тобой. Я хочу вспомнить этот разговор. Давай я буду начинать историю, и, если ты уже слышал её, ты тут же скажешь мне об этом.

Мальчишка заворожено кивал. Ну правильно, обалдеешь тут от таких издевательств: то одежду сдирают и облизывают, то истории рассказывают.

— Это серая улица. Высокие каменные дома. Длинные улицы, вымощенные безжизненным асфальтом. Высокие закрытые окна и двери. Дождь. Промозглый затяжной дождь. Безразличные, спешащие по своим делам люди. Высокие люди. Они хлюпают ботинками по холодным лужам и молча уходят вдаль по бесконечной каменной улице. Ты сидишь на земле. Прямо посреди дороги, по которой идут люди. Но они не видят тебя, им нет до тебя дела. Им нисколько нет дела, что тебе холодно, что ты давно промок до нитки и тебе некуда идти…

Марика остановилась.

— Тоби, я рассказывала тебе эту историю?

Мальчишка ошарашено помотал головой. Юбля, я, честно говоря, тоже был ошарашен. Что-то как-то неуместна её история была для настроения. Хотя какое настроение?! Настроение от этой истории стало противным. Юбля! Даже Нандрель прекратила свои грязные домогательства к парню и валялась на подушке, кажется, внимая каждому Марикиному слову. Тьфу, блин!

— Тогда, может, это была другая история.

Марика на секунду задумалась, внимательно рассматривая мальчишку:

— Гром. Очень страшный, очень громкий, аж уши больно, гром! Это шумит река. Неширокая, но очень быстрая горная река. Могучая, неподвластная человеку стихия. Холодная, пронзительно прозрачная вода. Сильный, сметающий всё на своём пути поток. Видно каждый камень на неровном, смертельно опасном дне. Они огромные. Они мощными валунами поднимаются из ледяной воды нерушимыми монолитами. Серые, скользкие камни. Ступня скользит по камню. Нет ничего, за что бы ухватиться. Сильный ветер в лицо. Брызги. Холодная вода затягивает потоком. Накрывает с головой. Пальцы бессильно пытаются ухватиться за камни. Но поток слишком сильный…

Марика замолчала разглядывая мальчишку:

— Я рассказывала тебе эту история, – она не спрашивала, а утверждала. Парень мотал головой, тихонько всхлипывая. До меня только сейчас дошло, что, как бы несуразно ни выглядело происходящее, это и есть стиль мастера истины, рефрейминг, правка чужих мозгов. Я припомнил, как сам дважды попадал под стиль мастера меча. И то, что тогда стояло перед моими глазами, было очень далёким от реальности. Не факт, что парень понимает сейчас, что всего лишь сидит в комнате перед двумя извращенками. Скорее всего, он как раз в той реке или на той улице под дождём. Юбля! Ладно, я же сам вызвался смотреть!

— Нет? Ты не слышал эту историю? Хорошо, возможно история была не такая

Марика встревожено наблюдала за мальчишкой

— Пустыня. Голая земля, расходящаяся мелкими трещинами. Сухая, опалённая солнцем поверхность. Ровная, до самого горизонта, подвластная всем ветрам. И прямо тут из земли проклюнулся росток. Он раскрывает лепестки безжалостному солнцу, он из последних сил наливает нежным цветом бутон. Он раскрывает лепестки… Но ветер пустыни с безразличием срывает их. Солнце иссушает юный зелёный стебель. Скупая выжженная земля не даёт сил. Цветок сражается за свою жизнь, старается вырастить семена. Но он не должен был родиться здесь. Глупая случайность занесла его в эти неприспособленные для его тела земли. Он заранее обречён на поражение. Ты сидишь на земле около этого засыхающего цветка. Горячий ветер обжигает щёки. Безжалостное солнце печёт голову. Ты не рождён жить в пустыне. Так же, как и этот цветок, ты чужак ей. Бурая ящерица, громко шурша лапами, пробегает мимо. Она часть этого мира. Она создана для него. Она нужна ему…

Мальчишка в голос рыдал.

— Тоби, ты слышал эту историю?

Мальчишка судорожно кивнул. Марика в полголоса выругалась. Потом сделала знак Нандрель, и та ловко перехватила парня. Минута, и он обмяк на её руках. Марика встала:

— Блин! Глупо было, конечно, надеяться, что он на речку попался, он хоть и не особо сильный физически, но даккарец… А настолько бы всё проще было!

Марика задумчиво повернулась к Нандрель

– Ты узнала антуражку?

— Да, конечно, это «Несвоевременность, ненужность». Коронный вариант, который ты стянула у Морок.

— Точно! Теперь осталось найти для этого мальчика его своевременность… Думаю, после обсуждения ты сможешь закончить без меня. Вариант очень типовой.

Я замахал руками:

— Как я понимаю, сеанс прекращён? Почему? Что с пацаном?

— Прекращён, да. Надо подумать. Мальчик пока поспит.

— Объясни мне, что это было и в чём проблема?

— Что было? Я не помню, как вмешивалась в сознание этого мальчика, и, соответственно, не помню, что именно я делала. Но нам повезло. Я была не особо изобретательна и использовала один из своих любимых приёмов с одной из своих любимых сказок. В душе каждого даже самого сильного человека есть страхи. В определённом состоянии я могу растянуть этот страх в необъятную пропасть, существование которой просто бы уничтожило разум. Эту пропасть я закрываю тем, что нужно мне. Некоторой аксиомой. Так как эта аксиома спасает разум от разрушения, человек не только не отторгает такую мысль, а наоборот, он находит ей дополнительные подтверждения, сживаясь с ней. Это и есть одна из моих любимых техник рефрейминга: «Спасательный круг», – тут она стала  серьёзной, — В мозгах этого мальчика пропасть, страх, что он не нужен никому, что его появление в этом мире случайно, несвоевременно и бесцельно. Сейчас эта пропасть закрыта довольно грубой истиной, что смысл его существования быть полезным мне… – Марика хмыкнула, – Теперь о том, как вернуть всё назад. Я легко могу убрать свою аксиому. Но пропасть того самого страха останется, и её надо будет закрыть чем-то другим. Другой аксиомой, другим спасательным кругом, заточенным под этот страх

Я немного ошарашенно пялился на Марику. Юбля! А я думал, что магия – это когда махнул руками, и всё: «Пшик!»… А тут каки-то страхи, мысли…

— А почему речка была бы проще?

Марика рассмеялась:

— Речка — это антуражка страха собственной слабости перед неизмеримо сильным миром. Если бы его страхом была слабость, я бы просто внушила ему мысль, что Даккар целиком очень силён, и нужно просто держаться вместе со всем Даккаром.

— А та, где была улица и дождь?

— Я обычно называю её «Про щенка». Это страх одиночества. Страх быть брошенным всем миром, одиноким и никому ненужным, как бездомная дворняга.

— И что теперь?

Марика улыбнулась:

— Теперь всё хорошо. Диагноз установлен, а это большая часть проблемы. Сейчас Нандрель вместе с генералом придумают, что будем выдавать за нужность и своевременность. А замену она легко произведёт без меня. Так что, если ты не против, я бы пригласила тебя поужинать вместе со мной вдвоём.

 

Марика:

– В мозгах этого мальчика пропасть, страх, что он не нужен никому, что его появление в этом мире случайно, несвоевременно и бесцельно. Сейчас эта пропасть закрыта довольно грубой истиной, что смысл его существования быть полезным мне…

Блин! Роджер не выдал ни слова. Но он испугался так, как не пугался ни перед мечом, ни перед неминуемой смертью. Настолько напуганным я видела его только один раз, когда юная Суани Аурелия применила на нём дистанционное влияние. Блин! Я почему-то привыкла за эти дни считать его взрослым и сильным. Настолько привыкла, что, кажется, стала невнимательна, если не сказать груба.

Роджер несколько минут смотрел на меня, широко распахнув глаза. Он как будто впервые что-то разглядел во мне. И это что-то во мне ужасало его.

— А почему речка была бы проще?

Страх, удивление, растерянность и беспомощность в одном флаконе. Марика, ты полная дура! Он так старается быть взрослым, сильным…

Если мои объяснения и не успокоили его, то, по крайней мере, они дали надежду, что я сама хорошо понимаю, что делаю. А он готов был мне верить. Я удивляюсь этому? Неблагодарная, бесчувственная эгоистка! Он же принял твою сторону! Он больше тебя самой за тебя сражается!

 

Я ласково скользила пальчиками по груди Роджера, плечам, шее. Он жмурился. Дремота уже расправляла над ним свои крылья. Он придвинулся, прижимаясь щекой к моей груди. Ужина не получилось, зато получилось что-то другое. Спокойное, наполненное лаской и какой-то необъятной нежностью. Неторопливое, напоённое поцелуями и объятьями…

Бескрайняя вселенная, обширный сектор планет, подчинённых САП, дома, улицы… Ты сама, Марика, ужасно несуразное и несвоевременное создание. Недо-амазонка, недо-неолетанка. Несумевшая остаться в космополитичном обществе империи. Несумевшая смешаться с традиционным обществом Арнелет. Кочевая душа… Зачем?

Роджер улыбался во сне, подмяв мою грудь вместо подушки. Ласковый мальчик, который очень хочет быть хорошим сыном своей страны. А ты чья, Марика? Без авторитетов, нахалка мелкая! Сама себе авторитет! Бессмысленно… А может, в этом и есть смысл? В том, чтобы стать Великой ами?! Применить мозги, воспитанные в университетах Визиона? Иметь возможность переоценить ценности?! Дать образование целым поколениям неолетанок? Сделать общество Арнелет сильней…

Я, улыбаясь, гладила Роджера по щеке. Он улыбался сквозь сон. Сильный, очень сильный мальчик. Мальчик, способный пробуждать силу в других!

Подумав, я выскользнула из постели Роджера и отправилась в свой кабинет. Достала бумаги, приготовленные на завтра. Речь.

Не так! Что-то в этом всём искусственное. Я подхватила на подоконнике бутылку коньяка Роджера. Алкоголь на неолетанок не действует, но мне хотелось попробовать вкус. Обжигающий. Продирающий горло глубоко изнутри. Строптивый напиток. Своенравный. И узнаваемый в этой своей своенравности.

Я хитро улыбнулась в зеркало. Зачем-то боги создали меня хулиганкой. Сегодня я решила, что это был обдуманный шаг с их стороны. Сегодня я решила, что менять себя значит перечить этим самым богам. Сегодня я решила остаться собой. Я скомкала листок с завтрашней речью и лёгким движением отправила в мусорную корзину. Сегодня я решила, что действительно хочу быть Великой ами, что я предназначена для этого. А когда я чего-то хочу, я всегда этого добиваюсь.

 

Роджер:

Когда я проснулся, Марики уже не было. Мы встретились только на утренней встрече с ами какого-то региона, куда меня привезла Нандрель. Марика опять долго говорила. Сегодня мне даже понравилась её речь. Может, Димуана, в конце концов, научилась их писать, а может, просто то, что Марика сегодня улыбалась и шутила, намного упрощала восприятие. У неё вообще было какое-то задорное настроение. Она, кажется, наконец полностью отошла от наркотиков и наконец избавилась от этой противной задумчивости. Озорная такая и хищная!

Про себя я рассмеялся. Всего-то надо было трахнуть хорошенько.

 

Глава 26

 

Марика:

Я стояла на пороге своей комнаты уже минут пять, тупо пялясь в зеркало. Блин, Марика, что за детский сад! Попыталась улыбнуться – улыбка вышла какая-то испуганная. Таааак, Марика, срочно взяла себя в руки! Чего ты так испугалась? Набрав воздуха, я рывком вышла из комнаты.

Весь дом просто на ушах стоял. Женщины бегали туда-сюда. Журналисты вежливо сгрудились на диванчике в гостиной. И это несмотря на невежливо раннее утро. Изобразив самую счастливую улыбку я поздоровалась с прессой:

— Мягких дорог вам, дорогие…

Они тут же оживились:

— Ами Армариакка, как вы ощущаете себя всвязи с изменением статуса?

Меня трясёт от напряжения, девочка. Я настолько растерянной себя ни разу в жизни не ощущала.

— Не буду врать — немного волнуюсь. Такие события впервые происходят в моей жизни. Но одним словом – я счастлива.

— Как чувствует себя си Роджер?

Наверное, удивляется, чего это все всполошились или, вообще, спит ещё.

— Думаю, он доволен. Да что там, у вас будет сегодня возможность спросить его самого.

Надо отдать должное, очаровывать прессу своими прямыми и очень честными высказываниями Роджеру удавалось уже не раз. Он на порядок увеличил количество своих поклонниц одной только случайно брошенной фразой: «Беременность делает женщину настоящей». Прямо, открыто и, что самое изумительное, совершенно искренне.

Я поднималась по ступеням в комнату основного события сегодняшнего дня. Блин! Главное, самой в обморок не упасть.

На пороге меня встречала Тэма. Радостная такая. Обнимать меня бросилась.

— Ну, заходи скорее!

Я перешагнула через порог, как через рубеж границы. На больших подушках, под широким цветастым одеялом, бледная, но до одурения радостная лежала Эсти. А на её груди, бережно обнимаемый обеими руками, маленький лиловый комочек… Тема подтолкнула меня поближе, заботливо подпихивая под попу кресло. Вовремя. Ещё шаг, и я бы сползла по стенке.

Ребёнок был махонький. Да ещё и ножки и ручки поджимал к тельцу… Хотя почему поджимал – поджимала. Потому что ручек было четыре. Такие крохотные, что подушечкой моего пальца можно было закрыть ладошку. Если, конечно, кулачки малюсенькие разжать… А ещё она была лиловая… Это нормально? Я взглянула на Тему. Кажется женщины поняли мой вопрос по взгляду. Тема зашептала мне на ухо:

— Она же родилась только что. Первые дни будет такая, немного сморщенная и красненькая, а потом приспособится и будет очень хорошенькая.

В это время малышка на груди Эсти закряхтела и открыла глазки. На меня (или не на меня) смотрели две чёрные бусинки. Ещё один маленький чертёнок. Я непроизвольно улыбнулась. Мгновенно защёлкали вспышки фотокамер.

Я так и сидела, растерянно глядя на малышку. А Эсти с Темой смотрели на меня с умилением. Наверное, мне повезло, что первой родила именно Эсти. Она хотя бы всё знает… Хоть по возрасту она даже немного меня младше, но она-то женщина, и уже вырастила двоих детей, когда жила в доме Дани.

Вырвал меня из этих мыслей шум распахивающихся дверей. На пороге появился Роджер. Лохматый, без рубашки, но зато с огромным букетом в руках.

— Ну! Показывайте!

Он плюхнулся на край кровати Эсти, продолжительно поцеловал её в губы. Букет, подумав, отшвырнул на тумбочку.

Репортёры, не переставая, щелкали камерами. Роджер аккуратно потрогал ребёнка пальцем. Зачем он так? Она же крохотулечка совсем.

— Эй, человек, посмотри на папку.

Малышка сморщила личико и, не открывая глаз, громко завопила:

— Да, я тоже не люблю, когда меня будят! С характером ребёнок. И голос звонкий! Это хорошо.

Эсти с его приходом просто сияла. Тэма с некоторой завистью в глазах притихла у меня за спиной. Только я продолжала хлопать глазами. Блин! Пора уже собраться!

— Роджер, – Эсти счастливо вытащила одной рукой цветок из букета, – Ты должен придумать ей имя.

— Я?

— Да. У неолетанок же много имён. Домашнее имя придумывает фати или отец. Марика потом будет придумывать полное имя Цуе.

Во взгляде, которым она смотрела на Роджера, можно было греться. И ничего, что по возрасту они друг другу в бабушку и внука годились, он смотрел на неё как на СВОЮ женщину. Да… И женщину, подарившую ему дочь… И мне тоже. У меня есть дочь…

Я наверное, сильно задумалась, потому что, когда очнулась, Роджер сидел рядом с Эсти, малышка перекочевала к нему на грудь, надувая щёки, а Эсти, светясь, как лампочка, от счастья, лежала у него на плече, без умолку болтая. А говорят, роды много сил отнимают!

Роджер некоторое время молчал, с улыбкой наблюдая, как ребёнок спит, прижатый его большой ладонью, слушал в пол уха Эсти и даже кивал ей иногда:

— … смотри, как она жмурится, ей нравится  что ты рядом… неолетанки вообще в любом возрасте мужчин любят, – Эсти рассмеялась.

Роджер сидел некоторое время, задумавшись, а потом выдал:

— Майка! Её будут звать Майка!

Я аж ошалела. Это он имя придумывал?

— Майка?

— Да, по-моему, хорошее бойкое имя!

 

Роджер:

Женщины разбудили меня раньше обычного:

— У?

— Папаша, вставай! Пойдём поздравлять Эсти с рождением дочки.

Дочки? Юбля! Эсти умудрилась уже родить с утра пораньше! Вот это я понимаю, правильная женщина!

Я наспех умылся, напялил штаны. Потом задумался, что по местным традициям, вроде как, поздравлять с чем-то надо, поэтому выскочил в сад и нарвал большой веник цветов. Ну, местные женщины, вроде как, любят веники.

 

Ребёнок был ну совсем маленький, но громкий. Это хорошо. Ростом вырастет ещё. Марика вон какая длинная. Эсти, как всегда, устроилась у меня на плече. Тёплая такая, мягкая и пахнет чем-то очень правильным и домашним. Ребёнка пристроила у меня на груди. Он прилип ко мне, как к любимой подушке.

Марика с глупой улыбкой сидела в кресле. И чем она думает? Ведь с такой рожей во все сегодняшние газеты попадёт. Её имидж, конечно, уже довольно крепкий, и такими мелочами его не пошатнёшь. Но ведь это не повод расслабляться.

Ладно, все корреспонденты в комнате с местных изданий. Тех, что Димуана контролирует до последней буквы. Чего не надо, не напишут.

— Роджер, ты должен придумать ей имя.

Ребёнку? Юбля, хоть бы заранее предупредили. Я сосредоточено рассматривал мелкую мордашку. Как же её назвать? На суслика похожа. Жмурится. Ага, я в детстве мультик любил про суслика-воина. Его Майко звали. Тока это типа она:

— Майка! По-моему, хорошее бойкое имя!

 

Вообще, классное утро получилось. Радостное. Но в сто раз больше я радовался через 2 месяца, когда Фика родила мне сына. Крепенького серокожего парня, который смотрел на меня, насупившись, старательно посасывая титьку. Волчонок! Настоящий даккарец!

 

Марика:

Дела постепенно налаживались. Я вошла в азарт. Прижала Энастению к стенке по оплате перевозок. Выставила Перлиаду из удобного добывающего региона. Неминуемо, как лавина, захватывала власть на Селене.

Из нас с Роджером получилась просто сногсшибательная команда. Политика явно была его талантом. Он с умом использовал свою честность, целенаправленно зарабатывал мне и себе нужный имидж, просто очаровывал общественность Арнелет.

Мы сидели дома в гостиной. Я с самоуверенной миной в любимом кресле, Роджер у моих ног, всем своим видом выражая наше единство. Я незаметно гладила его по волосам. Он ластился к моей ладони. Ещё бы, напротив меня сидела Великая ами Растенья. Я быстро откинула идею мести этой ами. Тем более, что, как только я вернулась и со всем своим напором  бросилась завоёвывать титул великой, Растенья приползла ко мне чуть ли не на коленях. Свою слабость передо мной она осознавала хорошо. Что ж, я легко нашла применение послушной Великой.

— Но… Армариакка, для меня будет очень сложно так прямо выступить с этим заявлением.

— Да?! А лично я не вижу никаких проблем. Не сомневайся, дорогая, ты выносливей, чем сама себе кажешься. Я хочу видеть запись этого заявления завтра до ужина.

Растенья смотрела на меня испуганно, но спорить не стала. Последнее время со мной уже немногие спорили.

Я погладила Роджера по подбородку:

— Налей нам выпить. Надо отметить такое решение!

Чёртик улыбнулся и без каких либо возражений отправился выполнять просьбу. Особо меня в этой сцене радовало лицо Растеньи, когда Роджер приблизился к ней с бокалом на подносе. Она уже успела хорошо познакомиться с даккарцами. И чем дальше, тем в больший ужас они её повергали. Так что одного приближения Роджера хватало, чтобы Великая со страхом сглатывала, судорожно пытаясь успокоиться.

Роджер вернулся ко мне, подавая бокал. Я продолжала наблюдать за Растеньей. Мы добили её! Этот маленький манёвр разнёс даже мысли о сопротивлении. Браво нам! Завтра Растенья поддержит сотрудничество с Даккаром открыто. А это значит, что Арнелет уже не един во мнении. И ами второго и далее круга смогут сами выбирать, какую сторону занять.

 

Растенья ушла от меня немного подавленная. Ещё бы, я просто отплясала на её косточках. Как только за Великой закрылась дверь, покорность с лица Роджера мгновенно смыло. Он молча встал и направился к противоположным дверям из зала. А такое настроение хорошее было:

— Роджер, я испытываю просто пожароопасное желание поужинать с тобой.

— А я – травмоопасное желание провести этот вечер без тебя!

И хлопнул дверью. Ну вот так! Настроение снова испортилось. Блин! Мы были идеальной парой на людях и абсолютно никакой наедине. За три месяца, что я бьюсь за звание великой, секс с собственным мужем мне перепадал максимум раз 5.  И исключительно, когда такая мысль забредала в его чертёнышью голову. В такие праздники он являлся на пороге моей комнаты полуголый (он вообще дома по пояс голый ходит) с развязной улыбочкой на лице и, плевав на все мои дела и встречи, запинывал меня в спальню… Только случалось это редко.

Блин! Марика, если ты, со всем своим мастерством читать человеческие души, ничего не можешь сделать… То ты лентяйка! Потому что выход должен быть! Не может быть, чтобы, дотащив этого мальчишку до алтаря и своего дома, ты не смогла подобрать к нему ключей.

Я бросилась догонять Роджера. Услышав мои шаги за спиной, он развернулся:

— Что тебе ещё?

Блин. Что же всё так сложно?!

— Вспомнила: нас Гардеона пригласила к себе. Правда, о чём будет разговор, я не в курсе.

— Я в курсе. Этот ваш местный авторитет Луис решил наконец разобраться со своим отношением к Даккару. Сказал, что пригласил туда всех заинтересованных лиц с Арнелет. До завтра.

Он снова молча развернулся и продолжил путь к себе.

Блин! Надеюсь, когда мы наконец победим, и Даккару ничего не будет угрожать, он расслабиться наконец и подпустит меня к себе

 

Роджер:

Дела продвигались хорошо, но медленней, чем мне хотелось. Нет, с признанием Марики Великой, можно сказать, уже никаких проблем не было. Та орава подданных, которые уже перешли под её покровительство, могла смести кого угодно с какими угодно возражениями. Меня напрягали сложности с делами Даккара.

Марика изначально высказала свою точку зрения по отношению к моей родине, и ей вполне удалось отстоять это мнение перед всеми несогласными: «Даккар родственен нам по крови, и мы обязаны защитить его от республики». Хотя мне и не очень нравилась формулировка «защитить», но суть была та, что сейчас так требовалось.

Под давлением Марики, Растенья была вынуждена открыто присоединиться к поддержке Даккара. Арнелет раскололась. Активное преследование и высмеивание даккарцев прекратилось. Теперь нужно было выбить военную помощь.

 

Мы сидели в большой круглой гостиной в доме Великой ами Гардеоны или, если быть честным, в доме крутого парня Луиса ар Гардеона. Я уже неплохо разобрался с фигурами на политическом поле Арнелет. И уже давно не судил о местных мужиках по внешности. Луис был сильно нагламуреным дядькой неопределённого возраста с длинной рыжей шевелюрой, уложенной в крупные кудри, в шелках и просто невообразимом количестве перстней. При этом мужик действительно имел мозги и огромный авторитет.

— Располагайтесь с комфортом, беседа нам предстоит не из простых. И, раз уж вышло, что конфликт гнездиться в рамках семьи, я позволю себе говорить напрямую.

Ха, все присутствующие неолетанки его потомки! Две дочери, внучка и правнучка. По традициям Арнелет он вообще может вести себя, как угодно.

— Тема беседы Даккар. Как я понимаю, мои дорогие, Марика и Дани отстаивают позицию призвать САП защищать Даккар от посягательств республики. А Насти и Эрли выступают, чтобы выставить даккарцев со свободных земель. Отсюда вы четверо, должны выйти с единым мнением. Арнелет не должна страдать от конфронтации своих вождей.

Да, я продолжал периодически безответно писать Луису письма. Но дело было не в этом. Пару дней назад он подошёл ко мне на приёме в честь победы людей Марики на очередных выборах:

— Я неправильно определил тебя, Роджер. Я посчитал тебя варваром, зацикленным на приказах командира. Теперь вижу, что ты способен радеть за интересы новой родины и своей ами. Я рассмотрю твой вопрос. На днях соберу всех и рассмотрю.

Не выразить, насколько я был счастлив от такого заявления. Проблема не только грозила в скором времени решиться. Она решалась моими собственными силами, а не Марикой.

 

Энастения немного поморщилась, оглядывая присутствующих:

— Отец, Даккар разрушает наши традиции. Я опасаюсь за Арнелет. Уже сейчас присутствие даккарцев в свободных землях несёт развращающее влияние на нашу молодёжь…

— Давай избавимся от общих слов.

Энастения поморщилась:

— Мы противоположны по культуре, если нас соединить, пострадают оба народа.

— Милая, что-то я не наблюдаю страданий на лице твоей внучки. Кроме того, даккарцы сыновья Мевы. Никуда дальше земель Мевы они проникать не собираются. С каких пор Арнелет стала бояться мужчин?

Луис явно придерживался точки зрения поддержать Даккар. Это сильно обнадёживало.

— А ты, Эрли, имеешь свои причины или просто выразила солидарность с сестрой?

— Я опасаюсь, что принятие Даккара наложит ограничения на торговлю людьми.

— С какой стати, милая?! Как я понимаю, последние полгода спрос на даккарцев только увеличивается. Кроме того вслушайтесь в заявление Марики: речь идёт о том, чтобы не дать Даккару погибнуть, никакие традиции Даккара, ограничение торговли людьми и так далее не упоминаются. Боги подкинули вам родственную расу. Проявите хотя бы уважение к проделанному ими труду и не дайте этой расе погибнуть!

Энастения усмехнулась:

— Как я понимаю, отец, ты своё мнение уже сформировал?

— Моё мнение останется при мне, – Луис откинулся, используя колени Гардеоны вместо спинки кресла, – Насти, это правда, что ты избегаешь даккарцев в своей постели?

— Они не подходят под мои критерии прекрасного.

— Твои критерии прекрасного никого не интересуют. Ты Великая ами, ум и проницательность Арнелет. Помниться: «Лучший способ понять непонятное – это влюбить его в себя». Или ты уже не согласна с писанием?

Энастения заметно покраснела:

— Я не спорю с писанием. Просто мне хватило мнения Перлиады.

Луис тряхнул кудрями, поворачиваясь к Перлиаде:

— Эрли, ты всерьёз изучила Даккар? Ты использовала Ар?

— Нет, отец.

В комнате повисла пауза. Да! Дядька отчитал двух великих, как подростков. Привилегия родителя! Первой заговорила Насти:

— Хорошо, отец. Я каюсь, что мы с Перлиадой не удосужились изучить Даккар до того, как приняли по нему решение. И я доверяю твоему мнению, потому что ты, как всегда, составил его не на пустом месте. Что, по-твоему, нам следует предпринять?

— Думаю, вам стоит поддержать и пропихнуть в головы женщин САП мысль о необходимости удалить угрозу Даккару со стороны республики. Как и в каком статусе вы примете даккарцев потом, не имеет значения. Просто не дайте им погибнуть!

Энастения сдержанно кивнула.

Вот так, судьба миллионных армий Даккара, воинов, перед которыми трепетала ни одна планета, решалась одним словом очень педерастично выглядящего мужика. Юбля! Этот мужик был просто тайным правителем Арнелет! Политика всё больше и больше казалась мне бесконечно запутанным клубком. Но я был рад. Этот разговор был моей первой победой. Моей собственной победой!

В беседу наконец вступила Марика:

— Энастения, Перлиада, если вы приняли решение, возможно, нам стоит огласить его вместе? Причём лучше на Острове богов, и позвать генералов из даккарского представительства.

Молодчина! Пока не оклемались, надо брать тёпленькими.

— Не торопи события, Марика.

— Не вижу здесь торопливости. Парламент республики уже три месяца как разрешил войскам нападение на Даккар. Любая задержка может стать фатальной. Даже учитывая, что наступление продлиться не одну неделю, обсуждение в парламенте САП тоже не быстрый процесс.

Энастения вздохнула. Интересно, но, кажется, она была привычна принимать решения и за Перлиаду заодно. Потрясные правители!

— Хорошо, Марика. Давай огласим это в пятницу. Вы с Дани как раз успеете собрать кого надо в Кострах.

 

Глава 27

 

Марика:

С утра Нандрель прилетела просто сияющая от счастья.

— Морена, у меня аж две радостные новости! Одна твоя.

Она развернула передо мной бумажный вариант одной из основных газет Владык.

«Великая ами Армариакка стремительно берёт под контроль северный материк Селены»

Этот титул, крупными буквами выведенный в заголовке столь пронеолетанской газеты, фактически означал полное признание меня Великой!

— И ещё одна маленькая новость для меня!

Нандрель разложила три газеты, указывая в них на выделенные маркером строки:

«На скорое прибытие Армариакки, как всегда, намекало присутствие вестника самой скандальной ами – мастера Нандрель»

«Морена не присутствовала на конференции, но её вестник в землях Мевы – Мастер Нандрель, сообщила прессе…»

«Нам не удалось задать этот вопрос самой новоявленной великой, но вестник её воли – эми Нандрель, застигнутая нами в перерыве между заседаниями…»

Я улыбнулась. У неолетанок нет конкретного возраста, когда им присваивается имя Мевы. Это имя знак признания, известности, достижений. Это имя даётся тем, кого точно придётся упоминать историкам. Это индивидуальное имя. Оно задумывается так, чтобы ранее его могли носить разве что боги. Мне имя Мевы дали после выхода моей серии книг по Ар. Тогда вся Арнелет и САП обсуждали моё творение. Издательству «Море сознания», очень известному уже на то время, не меньше меня пришлось отбиваться и от нападок, и от благодарностей. Газеты звали меня морской ами. Скандал закончился, когда Энастения вслух признала, что мои работы полезны для Арнелет. А мне официально присвоили имя Мевы – Морена.

Сейчас три крупных издания назвали Нандрель «Вестником». Это означает, что если она согласна на такое имя Мевы, она имеет право его получить. Я подняла глаза на Нандрель:

— Тебя устраивает это имя?

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, меня устраивает! Меня просто до восторга устраивает практически любое имя, лишь бы меня нарекли им перед алтарём Мевы!

Да, наличие имени Мевы было своеобразным титулом, ступенью. Существует множество мастеров Ар, доживших до 200 -250 лет и до сих пор не имеющих этого имени.

— Поздравляю, дорогая!

 

Двери широко распахнулись, впуская в столовую Роджера. Как всегда, немного хмурый с утра, без рубашки, волосы ещё мокрые после купания. Дерзкий и, неизвестно на что, злой… Красавчик!

— Доброе утро. Привет, Нандрель, – он плюхнулся в любимое кресло. Женщины засуетились, сервируя для него завтрак, – Какие новости?

Я подвинула к нему газету.

— Этот заголовок в этой газете означает, что Арнелет официально признала меня Великой ами.

Он быстро пробежал глазами по тексту и улыбнулся. Редко он улыбается у меня. А у него такая очаровательная улыбка.

— Поздравляю! Хотя я в этом не сомневался. В отличие от некоторых… — он хитро подмигнул. Потом быстро вернулся к тексту газеты, пробегаясь по другим заголовкам. Улыбка вновь постепенно растаяла, уступая место хмурой сосредоточенности. Я поспешила попробовать вернуть её обратно:

— Энастения назначила сегодня после обеда совещание со своими ами. Уверена, что там будет объявлено о смене курса по Даккару. В любом случае, приглашение на послезавтра в Костры даккарским генералам уже отправлено. Сейчас мы покормим Нандрель, и она отчалит на Остров Богов готовить приём.

У меня получилось совсем немного. Улыбка лишь на мгновение коснулась его губ. Блин, как можно быть такой дурой, Марика? Ты ведь даже не понимаешь толком, на что он так зол всё время. На тебя, на ход дел, на женщин? Любая нормальная неолетанка уже давно бы погрузила парня в транс и выяснила, что с ним не так. А ты… Мастер, блин, не способный применять мастерство из-за шизы в мозгах. Ами, блин, великая, не решающаяся заглянуть в мысли любимого мужчины! «Боги дали неолетанкам в руки Ар, чтобы строить мосты и изгонять демонов в душах любимых». Это цитата из писания, эпиграф к моей собственной книге. Только сама я не могу… Я даже к любовникам, тем, кого действительно хоть недолго любила, боялась в души заглядывать. А душа Роджера вообще для меня божественная тайна… Блин, дура, и поделать с собой ничего не могу!

В это время Роджер оторвал глаза от газеты и заметил избыточную счастливость Нандрель:

— А ты чего так светишься с утра пораньше? Радуешься своему возвращению на Остров богов? Соскучилась?

Даже не обратив внимания на сарказм в голосе, Нандрель подсунула ему газетки с пометками маркером:

— Ну. И что это значит?

— Это значит, что теперь у меня будет имя Мевы – «Вестник»! Меня нарекли им три независимых и авторитетных источника! Осталось только принять его в храме!

— Да? Кстати, Анжей тоже переводится как «Вестник победы». Он будет послезавтра?

— Не знаю, – Нандрель пожала плечами, – Ты, наверное, больше меня о его делах знаешь. Мне он звонит только, когда нужно моё участие в чём-то, или лично у него проблемы с кем-то из неолетанок. Я тоже стараюсь его напрягать только, когда это действительно необходимо. Не стоит чересчур надоедать! Не каждый день тебе предлагают услуги профессиональной даккарской разведки просто за то, что будешь отгонять от парня неолетанок любого ранга. Да и то… Он носит мой медальон на видном месте, так что бить морду непонятливым пришлось лишь однажды.

Роджер удивлённо усмехнулся:

— Ты кого-то била за Анжея?

— Да, – Нандрель смутилась, – Ты не смотри, что я не очень сильной выгляжу. Я вообще-то пошла в Мастера Истины, только чтобы у Морены работать. А так всегда была Мастером Меча. Так что к моим медальонам все, у кого голова на плечах есть, очень серьезно относятся. Эта эми, которую я била, тоже хорошо понимала, на что шла. Просто у агентов Владык другого выхода не было, кроме как попытаться вытрясти информацию напрямую из Анжея.

Роджер о чём-то задумался, усмехнувшись про себя. Он опять был зол. Это хорошо чувствовалось. Только, что я опять не так сделала, непонятно.

Рядом и абсолютно недосягаем! Единственное, что мне оставалось – это сидеть и молча любоваться им. Блин, бордели Краско замечательно наварились, наверное, за эти 3 месяца на упрямстве Роджера. Потому что дают мне, по большей части, только там! Давно следовало бы по уму просто завести постоянного любовника, но, боюсь, Роджер его порвёт. Мне даже секретарей–мальчиков пришлось убрать из офиса. Уж больно как-то не по-доброму он на них поглядывал. И сам не ам, и другим не дам!

 

Роджер:

Нандрель смущалась:

— Мне Анжей звонит только, когда нужно моё участие в чём-то, или лично у него проблемы с кем-то из неолетанок. Я тоже стараюсь его напрягать только, когда это действительно необходимо.

Я усмехнулся про себя: конечно, генерал лишь мастерски использует Нандрель, расплачиваясь иногда необходимыми ей и неопасными для Даккара разведданными. Он не идиот, во всё это болото залазить!

Анжей покинул Селену сразу, как только Нандрель сообщила, что мальчишка Аль Тобра восстановлен, и его можно забирать. Я их даже не видел тогда перед отъездом. А то, что парень пришёл в себя и, можно сказать, отделался лёгким испугом, узнал уже потом, разговаривая с Анжеем по телефону. Связь с ним мне наконец-то обеспечили.

Я глотнул кофе. Дело шло к развязке. Сегодня пресса официально назвала Марику Великой. Это победный флаг в гонке за это чёртово звание. Послезавтра в Кострах Энастения и Перлиада официально признают необходимость помощи Даккару в присутствии генералов. Да… А мне придётся изображать раба в присутствии даккарцев! Юбля! Я и так презираю себя, ненавижу роль, которую играю… Но одно дело изображать раба в присутствии одних неолетанок, другое — когда рядом будут братья! Я уже давно не испытывал жалости к себе. Вообще ничего, кроме презрения. Возможно, когда мои действия спасут жизнь Даккара, мне хотя бы не будет необходимости ежедневно появляться перед публикой в этой дурацкой роли… Может, тогда мне станет немного проще. Сейчас я для себя – самый ближайший синоним словосочетания «позор всего Даккара».

Я откинулся на спинку кресла. Усмехнулся маленькой подушечке, заботливо подложенной под то место, где всегда ударяюсь локтем. Женщины!

Вообще, умом я понимал, что моё поведение оправдано. Что, может быть, основная масса Даккарцев его и не поймёт никогда, но Анжей одобряет мои действия. Недавно разговаривал с Раверстоном, тоже никакого непонимания моих действий не обнаружил, наоборот даже. Анжей говорит, что мои терзания – мальчишество. Юношеский идеал силы с чистыми руками. Только понимать и чувствовать – это разные вещи. А чувствую я себя грязью!

Марика, вон, тоже хороша: как выкинет что-нибудь такое со своими хозяйскими замашками, смотреть на неё не хочется. Сидит сейчас, отвалившись на кресле, с довольной миной и пялится на меня. От такого взгляда хочется брякнуть что-нибудь типа: «А ну-ка одень меня обратно!». Юбля, пора заканчивать завтрак, а то сейчас совсем разозлюсь с утра пораньше!

 

Мы словно шли победным маршем. Чётко расписанные действия. Чётко распланированные победы. Утром перед выездом на Остров богов я решил зайти к Марике, узнать, нет ли в обычаях Арнелет какой-нибудь лазейки, чтобы хотя бы в землях Мевы я мог ходить в нормальной одежде. Марики в комнате не было. Может, в бассейне плескается, может, в кабинете что-то делает уже. Зато в её постели я обнаружил мальчишку-раба. Не то, чтобы я не знал, что она втихаря таскает домой шлюх. Знал, конечно. У меня разведподразделение в три десятка женщин. Но знать и видеть – разные вещи. Настроение сразу резко испортилось. Как-то в таких ситуациях резче ощущается, что нахожусь я сейчас примерно на одной ступени с этой швалью.

Юбля, хлопнув от злости дверями, я вернулся к себе и принялся одеваться в нормальную даккарскую одежду. Ничего, Марика умная, придумает что-нибудь, чтобы оправдать мой вид! Кошак, юбля, озабоченный! Вывернется как-нибудь!

 

С Марикой мы встретились за завтраком:

— Решил одеться в даккарское? Хорошо смотрится! Давно тебя таким чертёнком не видела, – она довольно плотоядно заулыбалась. Юбля! Что, не натрахалась?! Раб оказался непрофессиональным? Ещё меня на закуску захотела?! Я довольно громко рыкнул. Марика наигранно изобразила, что испугалась, – Браслеты только надень.

Да, юбля. Ключ к побрякушкам Марике пришлось дать мне почти сразу же по возвращению. Иначе на тренировках с Анжеем я терял по 2-3 камня с них. А когда Анжей уехал, я просто не стал ей этот ключ возвращать.

 

Остров богов встречал нас очень оживлённо. Повышенное внимание прессы, охрана из людей Арсе, помощницы Марики в Чаше судьбы. Лайнер, как всегда, самая новая люксовая модель для путешествий. Марика в ярко зелёном платье, распахивающемся при каждом шаге так, что видно кружевную верёвочку трусов на бедре. Очень эротично выглядело бы, если бы она не смотрела на меня при этом, как на собственность.

На это сборище действительно прибыли несколько даккарских генералов во главе с Гардманом. На меня даже никто не взглянул. Торжественная часть прошла чинно. Энастения заявила всё, как было задумано. Следующей частью была традиционная для земель Мевы пьянка. Даккарцы продолжали меня обходить. Поэтому, привалившись к коленкам Марики, я молча пил любимый коньяк. На этом сборище хотя бы пить можно было без зазрения совести.

Прервал мою попытку честно напиться мелкий пацан, который обычно вертелся у ног Энастении. Я, конечно, знаю давно, что этот мальчишка ворочает всеми её деньгами и по авторитету лишь немного уступает Луису. Но всё же являться ему на это сборище не стоило. Это я за последнее время привередливым стал, а вообще даккарцы парни неприхотливые: трахают всё, что похоже на женщину, не особо спрашивая. А он своим ростом и телосложением мужчину напоминает мало.

Парень подсел рядом со мной на землю:

— Привет, Роджер, моё имя Хён Чон. Думаю, ты в курсе! У меня есть к тебе просьба, – он вытащил из кармана бумажку и протянул мне: «Генерал-капитан Герард Ан Барда» — Представь меня этому человеку, пока он не очень пьян.

Не то, чтобы я сам был лично был знаком с одним из самых крупных работорговцев Даккара, но по орденам такого крупного Ацунаву, конечно, узнаю.

— Ты уверен, что он здесь присутствует?

— Да, я договаривался с ним о встрече. Просто я не отличаю на лицо одного даккарца от другого и боюсь перепутать.

— М-да, – я начал оглядывать толпу, соображая, где разумнее всего искать настолько богатого мужика, – Не очень ты подходящее время выбрал для переговоров. Все уже выпили, мысли перенаправили с дел на более приятные вещи, а ты, только не обижайся за прямоту, уж больно на девочку похож. И на трезвые глаза бы не побрезговали. А уж на пьяные вообще разницы не заметят.

Мальчишка злобно нахмурился:

— Я владею мечом лучше, чем большинство мужчин на этом празднике, – на поясе мальчишки действительно висел длинный, чуть загнутый меч. Только с любым мечом против любого даккарца он будет как ребёнок против великана, — И суммы, о которых я веду переговоры, очень быстро заставляют любого думать только о деньгах. А кроме того, я не такой дурак, чтобы расхаживать в землях Мевы без охраны.

Шагах в десяти от него действительно подпирали столб две молодые неолетанки. Я пожал плечами:

— Моё дело предупредить. Пошли.

Основная толпа даккарцев расположилась ближе к лесу. В любом случае, Ацунаву следовало искать там. Я бодренько шагал, не забывая попивать коньяк. Мальчишка старался с гордостью поспевать за моим шагом. Для этого ему приходилось практически бежать. Его охрана неторопливо плелась сзади.

У даккарской поляны я остановился. Здесь горели костры. Кое-где были развёрнуты ринги. Народ сновал туда-сюда. Я окрикнул мальчишку, пробегавшего мимо:

— Стой, солдат. Где мне найти Ацунаву Герарда Ан Барда?

Он остановился, оглядел меня с презрением и молча попытался двинуться дальше. Юбля! Да, я уже не ношу ордена мастера боевых искусств! Да, на мне даже права носить оружия нет! Но это не повод вот так меня игнорировать! Я догнал парня в два прыжка и с размаху врезал ему сначала в челюсть, потом под дых. Может, орденов я и не ношу, но менее опасен от этого не стал!

— Я вежливо задал вопрос. Будь добр на него ответить!

Видимо, срочно осознав неразумность своего поведения, парень махнул рукой в сторону одного из костров. Улыбнувшись, я двинулся в указанном направлении. Мы вступили на освещённую кострами поляну. Даккарцы, увидев меня, хмурились, а разглядев мальчишку Энастении, отпускали довольно пошлые шуточки. Парень, кстати, оказался довольно гордый, хотя он и пытался выражать полное спокойствие, шуточки его задевали. Вот ведь не повезло уродиться с такой комплекцией, да ещё и гордым.

Кто-то из мужчин попытался ущипнуть пацана за задницу. Он угрюмо остановился, развернувшись к обидчику. Ухмыльнулся. Сделал знак пальцами. Мужик повалился на колени и принялся биться головой о землю. Юбля! Его охрана явно владела дистанционным Ар. Честно говоря, такая демонстрация силы даккарцев немного остудила. И, когда парень развернулся и двинулся дальше, вслед ему больше ничего не отпускали.

— Ты сам своих неолетанок не боишься?

— Нет. Эти двое мои внучки, и я доверяю им, как себе.

Внучки? Юбля! Он выглядит максимум лет на 15, да ещё и мелкий. Но для людей основных рас есть множество способов омоложения и стимуляции жизни. Наверное, всё дело в этом.

У указанного костра мы действительно обнаружили довольно богато обставленные столы. И кучу довольно орденоносных даккарцев. Наше прибытие тоже заметили. За столом замолчали. Большой бородатый мужик поднялся, улыбаясь. Судя по орденам, это и был Герард:

— Мастер Хён Чон?

Мальчишка выступил вперёд:

— Мастер Герард Ан Барда?

— Герард, что за куколка? – говоривший был явно пьян. Так же явно, как то, что он однозначно выражал мысль, написанную на остальных лицах.

— Тс, невежда! Ты говоришь о моём деловом партнёре! – Герард сделал знак, приглашающий мальчишку к столу. Парень, кивнув, принял приглашение. Охрана замерла неподалеку, как я понимаю, на расстоянии своего влияния. За мальчишку можно было больше не волноваться. Герарда явно больше интересовали его деньги, чем задница. А свою охрану парень выбирал с умом. Да и сам, кажется, был не из тех, кому стоит класть палец в рот. Кроме того, не то, чтобы я сильно за него волновался. Просто Энастение ещё лоббировать наш закон в парламенте САП. Не хотелось бы с ней поссориться сейчас.

Парень уселся за стол рядом с Герардом, и про них все быстро забыли. В конце концов, Ацунавы ведут переговоры хоть с хоббитами, хоть с Броули. Ничего удивительного в этом нет. На меня же присутствующие просто не обращали внимания. Игнорировали, как пустое место.

Поэтому я развернулся и пошёл прочь от явно офицерского костра. Можно было, конечно, поискать Анжея или даже Архо. Но, наверное, если бы они были здесь и хотели меня видеть, то сами бы нашли. Это намного проще. Коньяк заканчивался, настроение, и так не особо радужное после изображения раба у Марикиных ног в присутствии даккарцев, совсем сдохло. Было огромное желание наконец набить кому-нибудь морду. Поэтому я свернул к ближайшему рингу. Понимаю, конечно, что драться на него меня никто не пустит. Но можно и просто поглядеть. А ещё лучше просто нарваться на кого-нибудь, имеющего возражения против моего присутствия, и начистить рожу ему.

Парни на ринге были слабенькие. Миссия покинула планету сразу после заключения предварительного договора. (За день до суда надо мной). А те, кто приехал сюда в качестве даккарского представительства, уже не были мастерами-спортсменами. Это были пауки, техники, медики, Ацунавы – торговцы. Клинки были для них традицией, а не основным инструментом профессии.

Я втиснулся поближе к рингу, грубо нарываясь на неприятности. И получил, что хотел. Парень, которого я отпихнул, с шипением развернулся, с размаху целясь мне в челюсть. Радостно улыбнувшись, я увернулся от удара и всадил в него очередь. Как я давно никого не бил по-настоящему! А как у меня чешутся кулаки. Правда, бой получился очень короткий. У парня оказалось больше гонора, чем реальных сил. Буквально через минуту он свалился на землю без возможности самостоятельно подняться. А защищать его никто не вступился, потому что место нашей драки быстро обступили гвардейцы представительства. Самые трезвые ребята на празднике. Можно конечно было нарваться на гвардейцев. Эти-то уж точно умеют драться. Но даже в таком пьяном и злом состоянии я надеялся, что когда-нибудь Даккар примет меня обратно, поэтому ссора с законом была излишней.

Я просто прекратил дубасить парня и, отряхнувшись, двинулся прочь. Меня никто не останавливал. Драться один на один с даккарцем не преступление. Тем более, я безоружен. Когда я проходил мимо одного из гвардейцев, он презрительно произнёс:

— Шёл бы ты отсюда.

Даккар меня видеть не хотел. Что бы я ни делал, чего бы ни добивался для его блага, я есть и останусь его позором.

 

Я уже почти выходил из лагеря Даккара, когда меня окликнули:

— Роджер.

Передо мной стояла улыбающаяся чемпионка – Артемида.

— Привет. Я так рада тебя видеть!

М-да! Женщины. Единственные, кто продолжает со мной общаться, несмотря ни на что. Причём неважно, кто эти женщины: молоденькие дурочки у Марики дома или чемпионки партии Драконов. Она переминалась с ноги на ногу:

— Привет.

Если подумать, общество Артемиды было лучше, чем презирающие меня даккарцы или Марика, перед которой нужно ползать на коленях.

— Привет, чемпионка.

« предыдущаяследующая »

Как не пропустить новую главу?

1. Вы можете подписаться на обновления этого сайта (вам будет приходить на почту когда я что-то выложила) :


Рубрики: | Метки:
Редактировать:
Напишите комментарий



Моё творчество

Романы Ольги Талан. Женское доминирование
  • Свежие комментарии

  • Метки

  • Рейтинг русскоязычных сайтов о Женском ДоминированииРейтинг русскоязычных сайтов о Женском Доминировании
  • счётчики

    Рейтинг@Mail.ru
    Топ100- Эротические рассказы
  • Дизайн сайта Miss Udacha
  • 

    Оставить комментарий




    Загрузить свой аватар